Сперва мы просто пытались стать им друзьями. Потом дети сами попросили научить их молиться. Поработать удалось только два года. Может быть, не все те дети сейчас живут правильно. Но верю, что что-то мы сделали.

По крайней мере одна девочка, я знаю, уехала к монахиням во Львов. Кстати, она была совсем не лучшей ученицей в школе.

— В Петербурге у вас много работы?

— Католиков в городе немного. От силы пятнадцать тысяч на пятимиллионный город. Но священников — только двенадцать человек. То есть… ну, сами считайте, сколько на каждого приходится прихожан.

Я живу при церкви. Посетители идут круглые сутки. Иногда нет возможности даже толком помолиться.

Год назад нас пытались довольно серьезно обворовать. Некоторые приходят, сами нетвердо понимая, зачем. Некоторые — наоборот, твердо понимая. Один раз пришла женщина, сказала, что в нее вселился бес. Попросила изгнать.

— А вы?

— А я изгонял. Когда кропил ее после молитвы святой водой, то ее действительно… только что наизнанку не выворачивало. Очень неприятное зрелище. Только не подумайте, что раз мы католики — значит, у нас тут всякие ужасы. У нас вот детская воскресная школа есть.

— Чем, кроме изгнания бесов, обычно занимаются священники?

— У каждого свои обязанности. Кто-то работает в приходе. Кто-то ходит в тюрьмы или к умирающим. Другие ремонтируют возвращенные храмы. На самом деле работы много. У нас есть летний лагерь для подростков, маленькая газета и своя футбольная команда.

— С кем играете?

— В следующий раз у нас матч с православными из Чесменской церкви. Пока что молимся: хотим выиграть.

— Всегда хотел узнать: на какие деньги вы живете? Что записано в вашей трудовой книжке? Случается ли, что пятого и двадцатого числа каждого месяца священники в сутанах выстраиваются перед окошечком «КАССА» и расписываются в ведомости за зарплату?